А. Дворжак. Значение творчества

Жизненный и творческий путь

Антонин Дворжак родился 8 сентября 1841 года в деревне Нелагозевес у берегов Влтавы, примерно в тридцати километрах от Праги. Отец — содержатель небольшой корчмы, мясник по профессии, дела которого год от года ухудшались. Семье грозила нищета. Не помог и переезд в город Злонице. Антонин как старший среди восьми детей с тринадцати лет должен был помогать отцу — он два года проработал помощником мясника на городской бойне. Но страсть к музыке определилась еще в детские годы: Антонин играл на скрипке, потом обучился игре на альте и на органе.

Осенью 1857 года, шестнадцати лет, Дворжак был принят в пражскую Органную школу, где учился композиции. Вскоре затем поступил альтистом в оркестр, принимая участие в исполнении произведений разных авторов — от Моцарта и Бетховена до Шумана и Вагнера. Много ему дала работа в оркестре оперного театра, где Дворжак служил десять лет — с 1867 по 1877 год — и под управлением Сметаны играл на премьерах «Бранденбуржцев в Чехии», «Проданной невесты» и «Далибора».

Это десятилетие — время настойчивых творческих исканий. Бетховен и Шуберт, Вагнер и Лист являлись в те годы любимыми композиторами Дворжака. С огромным уважением он относился к Сметане, хотя из-за происков недоброжелателей не стал его близким другом. И Сметана тепло относился к своему младшему собрату: «Раз у меня есть столь знаменитый соперник,— сказал он незадолго до смерти,— значит можно радоваться расцвету нашей музыки».

Дворжак пишет множество произведений самых разных жанров — мессы, вокальные, симфонические и камерно-инструментальные сочинения. Но подавляющее их большинство позже уничтожает. Среди сохранившихся, но не опубликованных при жизни композитора четыре симфонии: в 1865 году были написаны две симфонии (первая из них называется «Колокола Злонице»), а в 1873—1874 годах — еще две. Интерес представляет также вокальный цикл «Кипарисы», содержащий восемнадцать песен (1865); к этим песням Дворжак неоднократно возвращался на протяжении своей жизни (Четыре песни в новой редакции Дворжак издал в 1882 году как ор. 2, а еще восемь под названием «Песни любви» ор. 83 — в 1888 году. Он также переложил их для струнного квартета.). Он пробует свои силы и в области музыкального театра: в 1870 году создает по образцу вагнеровских музыкальных драм оперу «Альфред» (датский средневековый сюжет из рыцарской жизни), а в следующем году — оперу на популярную в Чехии народную сказку «Король и угольщик». Однако обе они тогда не были поставлены (премьера «Короля и угольщика» в новой редакции состоялась в 1874 году). Более удачной оказалась одноактная опера «Упрямцы» (1874), выдержанная в характере «Проданной невесты» Сметаны.

Решающее значение в формировании Дворжака как национального художника имели два произведения: патриотическая кантата «Наследники Белой горы» для смешанного хора и оркестра (исполнена в 1873 году) и вокальные «Моравские дуэты» на народные тексты (три цикла, всего двадцать один дуэт, 1875—1877 годы). Это — высокохудожественные сочинения зрелого мастера.

Итак, к середине 70-х годов определяется самобытная художественная индивидуальность Дворжака. Одно за другим, причем в немыслимо короткие сроки, создает он сочинения, покоряющие эмоциональной непосредственностью и свежестью. «Я был бы счастлив,— говорил Брамс,— если бы мне пришло в голову в качестве главной темы то, что Дворжак поручает побочным голосам…». Но дело не только в этом — поражает широта охвата всех жанров музыкального искусства. Правда, оперы менее удаются Дворжаку из-за его недостаточной требовательности к драматургическим и литературным качествам либретто, но и в этом жанре он со временем добьется признания.

В 1873 году Дворжак женился. Теперь ему надо прокормить семью, но нет издателя, который согласился бы напечатать его сочинения, а концерты не приносят дохода. Тридцатичетырехлетний композитор в 1875 году возбуждает ходатайство о предоставлении ему государственной стипендии. В составе венского жюри, утверждавшего кандидатуры стипендиатов, был Иоганнес Брамс. С необычайной теплотой он отнесся к чешскому музыканту и, не ограничившись тем, что добился необходимой денежной премии, горячо рекомендовал его своему издателю.

Вскоре, в 1879 году, состоялось личное знакомство Дворжака с Брамсом: чувство глубокой приязни связывало их на протяжении почти двух десятилетий. Ни к кому из современных композиторов Брамс не относился так сердечно, как к Дворжаку. Он следил буквально за каждым его шагом, оказывал безграничную поддержку своему другу (даже правил корректуру его сочинений!). «Меня интересует каждая его нота,— говорил Брамс.— Я его искренне люблю как художника и человека». Так же мог сказать и Дворжак про Брамса: он преклонялся перед авторитетом венского мастера и гордился оказанным ему доверием. Короче говоря, Брамс сыграл в жизни Дворжака ту же роль, что и Шуман в творческой биографии самого Брамса.

В конце 70-х годов приходит к Дворжаку признание на родине, а к началу следующего десятилетия и за рубежом, в чем немалую роль сыграли его знаменитые «Славянские танцы». Впервые Дворжак встал за дирижерский пульт в Праге в 1878 году — весь концерт был посвящен его произведениям. Начиная со следующего года лучший венский дирижер Ганс Рихтер систематически включает их в свои программы. А в 1884 году с триумфом проходят гастроли Дворжака в Лондоне — он становится здесь желанным гостем (Дворжак девять раз выезжал на гастроли в Англию: в 1884—1886, 1890—1891 и 1896 годах.). Позже Кембриджский университет присуждает ему почетное звание доктора наук (в конце XIX века это звание было присвоено также Чайковскому и Григу).

* * *

Окрепшее национальное самосознание Дворжака выдвинуло его в первые ряды чешских музыкантов; он стал, вслед за Сметаной, признанным главой отечественной школы.

Четко обозначилась лирико-бытовая струя в его творчестве, связанная с отражением песенно-танцевальной народной стихии. Это имело место в опере «Упрямцы» и было далее развито в другом произведении Дворжака на сюжет, аналогичный «Проданной невесте»,— опере «Хитрый крестьянин» (1877), премьера которой ознаменовалась большим успехом. В том же ряду стоит и одна из лучших его опер — «Якобинец» (1888).

Поэтическое претворение народно-музыкальных образов находит яркое отражение и в симфонических, и в камерно-инструментальных сочинениях Дворжака. Здесь эти образы приобретают более интимную, душевную либо, наоборот, драматическую или героическую трактовку: все окрашено в тона взволнованного личного высказывания, на всем лежит отпечаток неповторимой индивидуальности художника. Среди произведений 70—80-х годов: фортепианный концерт g-moll (1876), скрипичный концерт a-moll (1880), Вторая симфония d-moll (1885), Третья симфония F-dur (1875, новая редакция 1887), Четвертая симфония G-dur (1889), струнный квартет Es-dur (1879), фортепианный квинтет A-dur (1887) и другие.

Особую склонность Дворжак питал к передаче народно-легендарных или фантастических образов. Примером может служить упомянутый гимн «Наследники Белой горы». Большую ценность представляет также вокально-симфоническая баллада «Свадебные рубашки» (1884). Но высшее достижение Дворжака в этом плане — оратория «Святая Людмила» для солистов, хора и оркестра (1886), которая сыграла выдающуюся роль в истории чешского ора- ториального творчества. Легендарные или сказочно-фантастические образы мы находим также в оперном творчестве Дворжака начиная с названного выше «Короля и угольщика» и кончая лучшими произведениями последнего периода — «Черт и Кача» и «Русалка». Эти образы присущи и его симфоническим произведениям: таковы, например, десять легенд для оркестра (1881) или замечательная «Гуситская увертюра» (1883), близкая по своему мужественно-воинственному духу таким поэмам Сметаны, как «Табор» или «Бланик». Но в связи с преимущественно лирической сущностью дарования Дворжака ему менее удавались оперы, в сюжетах которых главенствовала героическая тематика («Альфред», «Ванда», «Армида»).

Есть еще другая особенность, свойственная Дворжаку: в отличие от автора «Проданной невесты», он обращался не только к чешской, но и к моравской (вспомним его знаменитые вокальные дуэты), и к словацкой песенности. Более того, в связи с воздействием идей «славянской взаимности», способствовавших активному общению славянских культур, в произведениях Дворжака широкое применение нашли сюжеты, музыкальные напевы и ритмы братских народов. На рубеже 70—80-х годов явственно обозначился у него этот интерес.

Именно тогда были созданы прославившие Дворжака на весь мир «Славянские танцы» (сначала были задуманы для фортепиано в четыре руки, затем переложены для оркестра; первая тетрадь — 1878, вторая тетрадь — 1886). Словацкий одземек, польская мазурка и полонез, южнославянское коло здесь сопоставляются с полькой, соуседской, скочной, фуриантом и другими чешскими танцами. Незадолго до того Дворжак написал «Славянские рапсодии» для оркестра (1878), в которых, в частности, использованы выразительные особенности украинской думы. (Жанр думы распространен не только на Украине, но и у других славянских народов. Для него типично сопоставление двух контрастных образов: лирического запева (нередко повторяется либо варьируется в середине или в конце пьесы) и эпического повествования. Характер последнего изменчив: то драматичный, то оживленно танцевальный, то фантастический, чем подчеркивается легендарный склад этого повествования.)Подобные образы богато представлены в его симфонических и камерно-инструментальных сочинениях (см., например, вторые части Третьей симфонии или А-dur'ного фортепианного квинтета). А одно из наиболее самобытных среди последних так и называется: «Думки» для фортепиано, скрипки и виолончели (1891).

Наконец, для Дворжака показательно также обращение в опере «Ванда» (1875) к польскому историко-патриотическому сюжету, а в опере «Димитрий» (1882) — к событиям русской истории XVII века (В последней опере речь идет о Самозванце, воцарившемся вместе с Маринои Мнишек на московском престоле. Сюжет произведения, однако, грешит произвольными домыслами, противоречащими исторической правде.). Оба эти произведения, правда, не могут быть причислены к творческим удачам композитора, но они содержат немало выразительной музыки, особенно в хоровых сценах, где проявилось глубокое знание композитором песенной культуры братских славянских народов.

Так в многообразных направлениях проявляла себя творческая энергия Дворжака. Она развивалась и вглубь, и вширь в напряженном, вдохновенном труде, на что указывал сам композитор: «Сочинение — нелегкое дело. Начать можно только тогда, когда чем-либо воодушевлен». В таком «воодушевлении» он пребывал непрестанно. Но будучи остро восприимчивым, эмоционально непосредственным художником, Дворжак в то же время крайне требовательно относился к профессиональной работе композитора: «Что в сердце выношено,— учил он,— хорошо, но голосоведение должно быть чистым. Автор ответствен за каждый голос в своем сочинении вне зависимости от того, главный ли это голос или побочный».

Столь же беспощадно Дворжак критиковал собственное творчество. Свои первые пять струнных квартетов он оставил в рукописи, не опубликовав их. Та же участь постигла четыре ранние симфонии, написанные между 1865 и 1874 годами; лишь с 1880 года Дворжак снабдил нумерацией последующие пять симфоний.

Все это — свидетельства исключительно интенсивной творческой жизни Дворжака — гениального музыканта и мудрого мастера.

* * *

Важным событием в его биографии отмечен 1888 год: Дворжак познакомился с Чайковским. Это была знаменательная встреча двух выдающихся славянских композиторов, вступивших в пору высшего расцвета своей творческой деятельности (и по годам они были почти ровесниками). «Вы — великий художник»,— писал Чайковский Дворжаку. А тот поделился с ним мыслями о музыке «Онегина»: «С радостью признаюсь, что Ваша опера произвела на меня большое и глубокое впечатление — именно такое, какое я всегда ожидаю от настоящего художественного творения, и не задумываюсь сказать, что ни одно из Ваших сочинений мне так не понравилось, как Ваш «Онегин». Это чудное сочинение, полное теплого чувства и поэзии, разработанное до деталей, короче говоря: это музыка, манящая к себе и проникающая столь глубоко в душу, что ее нельзя забыть».

Тесная дружба связывала Дворжака с Чайковским — они почувствовали друг в друге родственные души. Неудивительно, что сразу же по возвращении на родину автор «Онегина» начал хлопотать о вызове Дворжака на гастроли в Россию. Они состоялись в 1890 году; в авторских концертах, прошедших с огромным успехом в Москве и Петербурге, Дворжак исполнил Первую и Третью симфонии, Симфонические вариации на собственную тему, Славянскую рапсодию и другие свои произведения.

Вообще, в 90-х годах Дворжак много концертирует как дирижер — исполнитель собственных сочинений — в Лондоне, Берлине, Будапеште, Нью-Йорке и других городах Европы и Америки. Но лучше всего себя чувствует на родине, где с 1890 года возглавляет композиторский класс в Пражской консерватории. Всего с перерывами он преподавал здесь около десяти лет. Осенью 1892 года Дворжак покинул Чехию на два с половиной года: желая обеспечить семью, он отправился в Соединенные Штаты, где ему были предложены выгодные материальные условия для работы в качестве дирижера и руководителя Нью-Йоркской консерватории.

Несмотря на большую занятость (В обязанности Дворжака входили трехчасовые ежедневные занятия по композиции и инструментовке; помимо того, ежегодно в течение восьми месяцев он должен был дать четыре концерта со студенческим оркестром в Нью-Йорке и шесть — в других американских городах.), Дворжак не упускал возможности познакомиться на чужбине с жизнью простых людей: проводил долгие часы в порту, беседуя с рабочими, а среди учеников большое внимание уделял неграм. Бывал он и в сельских местностях: например, с радостью провел летние месяцы в штате Айова, где гостил на ферме в местечке Спиллвиль у своих друзей — выходцев из Чехии.

Вскоре созрел у него замысел новой симфонии, девятой по счету, если иметь в виду ранние сочинения, но известной как Пятая. Это — последняя и самая популярная симфония Дворжака, которую он снабдил подзаголовком «Из Нового Света» (так называли тогда Америку). Ее премьера, состоявшаяся в Нью-Йорке в 1893 году под руководством дирижера Антона Зейдля, сопровождалась триумфальным успехом (бурные аплодисменты после второй части, овации после финала) (Столь же триумфально прошла премьера в Вене в 1896 году (дирижер Ганс Рихтер). Первое исполнение в Праге состоялось в 1894 году.). Спустя год Дворжак создал в США другое выдающееся произведение — виолончельный концерт h-moll (Премьера под управлением автора — в Лондоне в 1896 году.), окончательная редакция которого была завершена уже по возвращении на родину.

Наступает последний период в жизни чешского мастера. В консерватории он окружен плеядой учеников: Дворжак воспитал около пятидесяти музыкантов, среди которых ставшие впоследствии крупными композиторами и общественными деятелями Витезслав Новак, Йозеф Сук, Оскар Недбал (известен и как дирижер), а также болгарский композитор Добри Христов. Произведения Дворжака повсеместно исполняются, а список их все растет.

В области симфонической композитора начинает более привлекать программная музыка. Еще до отъезда в Америку он написал три увертюры — «Среди природы», «Карнавал», «Отелло» (1891—1892), а вскоре по возвращении в Чехию — четыре симфонические поэмы, в которых использовал сюжеты народных легенд (в поэтическом изложении Эрбена): «Водяной», «Полуденница», «Золотая прялка» и «Лесной голубь» (1896). Год спустя Дворжак написал свое последнее оркестровое произведение — «Богатырскую песнь». Как и в «Гуситской увертюре», в этой поэме, четыре части которой слиты воедино, ярко запечатлелась героико-эпическая струя в его творчестве.

Поэтичные же зарисовки родной природы, лирические настроения представлены в «Думках» для фортепианного трио, фортепианных циклах «Поэтические картинки» (1889), «Восьми юморесках» (1894), фортепианном квартете Es-dur (1887) и, естественно, во многих оркестровых сочинениях, в том числе симфониях и названных выше программных увертюрах.

Эти разные творческие струи наличествуют в двух лучших операх Дворжака: комической — «Черт и Кача» (1899) и лирической — «Русалка» (1900) (Последняя его опера — «Армида» (1903) на героико-фантастическнй сюжет поэмы Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим» — в целом не удалась Дворжаку.). Как и в последних четырех симфонических поэмах, Дворжак обращается здесь к излюбленной им сфере народной чешской сказочности, добиваясь высокого совершенства выражения. Небывало большой успех выпал на долю «Русалки», этого поистине классического произведения чешского музыкального театра: на родине композитора она не уступает в популярности «Проданной невесте» Сметаны.

Но после премьеры «Русалки», состоявшейся в 1901 году, Дворжаку суждено было прожить уже недолго: он скончался от кровоизлияния в мозг 1 мая 1904 года.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *